Неточные совпадения
«Разве она и теперь не самая
свободная страна в мире, разве ее язык — не лучший язык, ее литература — не лучшая литература, разве ее силлабический
стих не звучнее греческого гексаметра?» К тому же ее всемирный гений усвоивает себе и мысль, и творение всех времен и стран: «Шекспир и Кант, Гете и Гегель — разве не сделались своими во Франции?» И еще больше: Прудон забыл, что она их исправила и одела, как помещики одевают мужиков, когда их берут во двор.
Эпиграфом к статье я взял
стих Пушкина: «Ты царь, живи один, дорогою
свободной иди, куда тебя влечет твой гордый ум».
По вечерам, в
свободные для нас обоих часы, он вынимал из своего кожаного чемоданчика польскую книгу и читал вслух
стихи Сырокомли.
Но он уже сам начинал чувствовать, что переводы его лишены легкой игривой
свободной резвости подлинника, что
стихи у него выходят дубовыми, грузными, тяжело произносимыми и что напряженный смысл их далеко не исчерпывает благоуханного и волнующего смысла гейневского
стиха.
В минуту вашего появления людской гомон
стихает; «гости» сосредоточенно уткнулись в наполненные чаем блюдечки, осторожно щелкают сахар, чмокают губами и искоса поглядывают на ввалившуюся"дворянскую шубу", как будто ждут, что вот-вот из-за приподнятого воротника раздастся старинное:"Эй вы, сиволапые, — брысь!"Но так как нынче подобных возгласов не полагается, то вы просто-напросто освобождаетесь от шубы, садитесь на первое
свободное место и скромно спрашиваете чаю.
Любили
стихи наборщики. В
свободные минуты просили меня прочесть им что-нибудь, и особенно «Стеньку Разина». Когда же справляли 25-летний юбилей метранпажа А.О. Кононова, то ко мне явилась депутация от наборной с просьбой написать ему на юбилей
стихи, которые они отпечатали на плотной бумаге с украшением и поднесли юбиляру.
Стихи и самая непринужденная французская болтовня настолько сблизили молодых людей, что белокурая Раечка первая открыла чувства, какие питала к Прозорову, и не остановилась перед их реальным осуществлением даже тогда, когда узнала, что Прозоров не
свободный человек.
Зимою работы на ярмарке почти не было; дома я нес, как раньше, многочисленные мелкие обязанности; они поглощали весь день, но вечера оставались
свободными, я снова читал вслух хозяевам неприятные мне романы из «Нивы», из «Московского листка», а по ночам занимался чтением хороших книг и пробовал писать
стихи.
По вечерам на крыльце дома собиралась большая компания: братья К., их сестры, подростки; курносый гимназист Вячеслав Семашко; иногда приходила барышня Птицына, дочь какого-то важного чиновника. Говорили о книгах, о
стихах, — это было близко, понятно и мне; я читал больше, чем все они. Но чаще они рассказывали друг другу о гимназии, жаловались на учителей; слушая их рассказы, я чувствовал себя
свободнее товарищей, очень удивлялся силе их терпения, но все-таки завидовал им — они учатся!
Ситанов спокойно молчал, усердно работая или списывая в тетрадку
стихи Лермонтова; на это списывание он тратил все свое
свободное время, а когда я предложил ему: «Ведь у вас деньги-то есть, вы бы купили книгу!» — он ответил...
Стихия
свободной стихии
С
свободной стихией
стиха...
И — больше скажу: безграмотность моего младенческого отождествления стихии со
стихами оказалась — прозрением: «
свободная стихия» оказалась
стихами, а не морем,
стихами, то есть единственной стихией, с которой не прощаются — никогда.
В прозе Княжнин поместил здесь свою речь, говоренную на акте в Академии художеств, в 1779 году (ч. I, ст. XXXI); а в
стихах: «Послание к российским питомцам
свободных художеств» (ч. I, ст. XV); «Феридина ошибка» (ст. XXIII); «Мор зверей» (ст. XXV); «Рыбак» (ст. XXVII.
(58) Видно, однако ж, что в свое время княгиня Дашкова всего более известна была своими стихотворениями. В словаре Новикова читаем: «Княгиня Дашкова… писала
стихи; из них некоторые, весьма изрядные, напечатаны в ежемесячном сочинении «Невинное упражнение» 1763 года, в Москве. Впрочем, она почитается за одну из ученых российских дам и любительницу
свободных наук» («Опыт исторического словаря о российских писателях» Новикова, 1772, стр. 55).
Ведь если бы про Шекспира писали, что он для своего времени был хороший сочинитель, что он недурно владел
стихом, был умный актер и хороший режиссер, если бы оценка эта была хотя бы неверная и несколько преувеличенная, но была бы умеренная, люди молодых поколений могли бы оставаться
свободными от влияния шекспиромании.
Он у него
свободнее и лучше в
стихах, чем в прозе, и недаром Ломоносова называют отцом нашей стихотворной речи.